www.wholerecovery.org

http://video.google.com/videoplay?docid=-7997780226434320362

FASHION AND NEW YORK Style – new fashions and styles, shops and shopping in New York, schools of models and Fashion Designers Schools, New York beauty schools, models agencys and designers

FASHION AND NEW YORK. Fashion business.

FASHIONANDNEWYORK.COM

Bus from New York City to Toronto

Effective thru January 9, 2012

           Adult Fare:  $  77.00 One Way US Dollars, Mon – Thurs

$154.00 Round Trip US Dollars, Mon – Thurs

$  79.00 One Way, Friday, Saturday & Sunday

$158.00 Round Trip, Friday, Saturday & Sunday

2 Day Advance Purchase Fare: $71.00 One Way, $142.00 Round Trip

7 Day Advance Purchase Fare:   $51.00 One Way, $102.00 Round Trip

14 Day Advance Purchase Fare:   $45.00 One Way, $  90.00 Round Trip

We found this prices for bus trip most affordable from http://www.trailwaysny.com/html/english/fares_pdf/tornyc.pdf

looking for best price for your bus ticket ? Call to trailways

Chip affordable  prices  from Chinatown New York …   Bus tickets from New York to Canada and from Toronto, Canada to New York from $45 one way?

ШОПИНГ В НЬЮ_ЙОРКЕ – ПЕРСОНАЛЬНЫЙ ГИД ПО МАГАЗИНАМ , ФАБРИКАМ, ПРОИЗВОДИТЕЛЯМ МОДНОЙ ОДЕЖДЫ И ТОВАРОВ В Манхэттене, БОЛЬШОМ НЬЮ-ЙОРКЕ И НЬЮ-ДЖЕРСИ на русском и английском языках.  Мы поможем найти самые лучшие товары и магазины. Проведент переговоры с продавцами как розничной так и оптовой торговли.  Мы всегда рады помочь нашим клиентам.

Если задаться вопросом: какой городов считается законодателем мод и центром выгодного шоппинга,  без сомнения ,  большинство европейцев без сомнения ответят –  Манхэттен, Нью-Йорк.  Самый выгодный шоппинг, самые шикарные магазины с самыми доступными ценами –  это Манхэттен.  Одежда на любой вкус отлучших мировых дизайнеров, антиквариат, ювелирные изделия с бриллианты высочайшего класса  по цене , превращающей высокомерных европейцев,  как и жителей других континентов от Австралии до Африки в “торбешников” , “затаривающихся”  обувью, одеждой ,  электроникой с пылкостью,  вызывающей воспоминания о гражданах СССР попавших за границу. Удивляет что в этой разноголосой толпе покупателей с Западной  и Восточной Европы, Южной Америки и Азии лишь изредко встречаются покупатели из СНГ,  ”по простоте душевной” предпочитающие Турцию , Китай и “прочие Египты” с их  некачественной контрафактной продукцией  по непомерной цене,  и неразмерно раздутые налогами  европейские  цены…   Приезжайте к нам в Нью-Йорк, присоеденяйтесь к нашему “празднику наслаждения покупателей” .
Сотрудники PromotionNY помогут вам испытать замечательные возможности
наслаждения шапинга в нашем замечательном городе Нью-Йорке.

Всегда рады Вам помочь. Обращатесь 1-212-889-1536.

Cheap Hotels in New York New York. – Manhattan, Brooklyn, Staten Island, Bronx, Queens. 

For cooperation – fill out ourn requeset form

 Cheap Hotels in New York for Promotion NY - list cheapest hotels in New York.

Chelsea Savoy Hotel
Rates include continental breakfast served beginning at 7:30 a.m.

204 W. 23rd St. New York NY
Telephone: 866-929-9353, 212-929-9353
Subway: 1/9 to 23rd Street
Price Range: $99-425
www.chelseasavoynyc.com

Colonial House Inn
318 W. 22nd St New York NY
Telephone: 800-689-3779, 212-243-9669
Price Range: $130-375

http://www.colonialhouseinn.com

Cosmopolitan Hotel-Tribeca
Address: 95 West Broadway New York NY
Telephone: 888-895-9400, 212-566-1900
Price Range: $159-259
Website: http://www.cosmohotel.com/

The GEM Hotel SoHo
Address: 135 E Houston Street New York NY (between 1st & 2nd Avenues)
Telephone: 212-358-8844
Price Range: $149-299
http://www.thegemhotel.com/soho/index.iml

The Gershwin
Address: 7 East 27th St. New York NY
Telephone: 212-545-8000
Price Range: dorms: $39-59, private rooms: $109-359
Website: http://www.gershwinhotel.com/

The Jane Hotel
113 Jane Street New York NY
Telephone: 212-924-6700
Price Range: $99-250
Website: http://www.thejanenyc.com

Larchmont Hotel
27 West 11th St. New York NY
Telephone: 212-989-9333
West Village
Price Range: $90-165
http://www.larchmonthotel.com

The Pod Hotel
230 East 51st St. New York NY
Telephone:800-742-5945, 212-355-0300
Price Range: $129-309
http://www.thepodhotel.com

goldenstartour.com web site

 GoldenStarTour.com  California

For New Year in New York – Natasha 323-656-7700

Проходя между часом дня и тремя по Мэдисон-авеню, там где ее пересекает
55-я улица,  не поленитесь, задерните голову  и взгляните вверх -- на немытые
окна  черного  здания  отеля "Винслоу". Там,  на последнем,  16-ом этаже, на
среднем, одном из трех балконов гостиницы сижу полуголый я. Обычно я ем щи и
одновременно  меня  обжигает  солнце, до которого  я  большой  охотник.

Вид панорама 55 и  Медисон авеню

Я получаю Вэлфер. Я живу на вашем иждивении,  вы платите налоги, а я ни
хуя не делаю, хожу  два раза в месяц в просторный и чистый  оффис на Бродвее
1515, и  получаю свои чеки. Я считаю, что я подонок, отброс общества, нет во
мне стыда  и совести, потому она  меня и  не мучит,  и  работу  я искать  не
собираюсь,  я хочу получать  ваши деньги до конца  дней своих. И зовут  меня
Эдичка. И  считайте, что вы  еще дешево отделались, господа.

______________________________________

Сорванные  с мест,  без привычного  окружения,  без нормальной  работы,
опущенные на  дно жизни  люди  выглядят  жалко. Как-то  я ездил на  Лонг бич
купаться, с яростным евреем  Маратом Багровым, этот  человек умудрился выйти
на контр-демонстрацию против демонстрации за свободный выезд евреев из СССР,
идущей  по 5-ой  авеню. Вышел  он тогда с лозунгами "Прекратите демагогию!",
"Помогите  нам здесь!".  Так  вот мы  ехали  на Лонг  Бич, Марат  Багров вел
машину, которую у него на следующий день украли, а бывший чемпион Советского
Союза по велосипедному  спорту  Наум и я были пассажирами. Компания ехала  в
гости к двум  посудомойкам, работающим там же на Лонг бич  в доме для синиор
ситизенс.
_____________________________________________________________
 Живет Наум  на Бродвее, на Весте, там  отель  тоже  вроде нашего,  туда
поселяют евреев. Я не знаю, какие  там  комнаты, но место  там похуже,  куда
более блатное.

______________________________________________________________

Отель  "Винслоу".   Я  поселился  здесь   как  будто  на  месяц,  чтобы
успокоиться  и  оглядеться,  впоследствии  я  собирался  снять  квартиру   в
Вилледже, или лофт  в Сохо. Теперь  моя собственная  наивность умиляет меня.
130 -- вот все, что  я могу платить. На такие  деньги можно поселиться разве
что  на авеню Си или Ди. В этом  смысле отель "Винслоу" -- находка. Все-таки
центр, экономия на транспорте, везде хожу пешком. А обитатели,  ну что ж,  с
ними можно не общаться.
________________________________________________________________________________
Совсем другая  форма безумия  поселилась  в  Сашеньке  Зеленском.  Этот
тихоня с усами известен  среди нас тем, что у него  гигантская для эмигранта
сумма долгов.  Он нигде  не работает, никаких пособий  не получает  и  живет
исключительно в долг. На стене его студии, которую он снимает не где-нибудь,
а на 58-й улице, за 300 долларов в месяц, красуется гордая надпись: "Мир  --
я должен тебе деньги!".

_____________________________________________________________________________________
Сколько у него долгов? Не знаю. Может быть, 20 тысяч. Он  звонит людям,
которых он один  раз в  жизни видел и просит денег, и очень обижается, когда
ему отказывают.  За  свою  студию  он  не платил  уже  громадное  количество
времени, как его до сих пор не  выгнали, я не  знаю. Он перебивается с хлеба
на  воду,  худ  как  скелет, но работать  почему-то не  идет. Одно  время он
работал  официантом  в Биф-Бюргере на 43-й улице, но по прошествии короткого
времени его выгнали.
_______________________________________________________________________________

2. Я -- БАСБОЙ


Первые дни марта  застали  меня  работающим в ресторане "Олд Бургунди",
находился  он  --  и  посейчас  находится в здании отеля "Хилтон". До  отеля
"Хилтон"  из "Винслоу"  идти всего-ничего, два квартала на Вест и одну улицу
вниз.
__________________________________________________________________
В солнечный-пресолнечный морозный день  у  интеллигентного сэйлсмена  с
бородкой в магазине на Бродвее я купил наручники. Они были... ну, все знают,
какие наручники продаются на Бродвее за семь долларов. Пришел я домой уже  в
полной  истерике  от  этой  покупки.  Попробовав  и  внимательно  рассмотрев
наручники, я с ужасом обнаружил,  что они оказались с кнопкой для открывания
без  помощи ключа, то есть и  стальные и  будто бы крепкие, но для игры, для
детей. Даже  было написано, что не менее  трех  лет дети могут играть такими
наручниками. Жалкая история, очень жалкая.
____________________________________________________________________________________
Возвращаясь с работы домой, я занимаюсь английским, я хочу сказать, что
тогда в марте у меня было такое расписание -- после работы я учил английский
язык. Или я шел в кинотеатр,  чаще  всего  в дешевый  и близкий "Плейбой" на
57-ю улицу и  смотрел  два  фильма  за доллар. Возвращаясь  домой по ночному
Нью-Йорку,  я  злился  и  мечтал, я  думал  о  мире, о  сексе,  о женщинах и
мужчинах, о богатых и бедных.
______________________________________________________________________
 В 5:30  я  просыпался  от  точно  таких  же кошмаров,  и
стряхивая их с себя, включал свет, ставил себе кофе, брился (брить у меня до
сих пор на моей  монгольской роже нечего), повязывал траурный  черный платок
на шею и уебывал в Хилтон. На улице было пусто, я хуячил по своей 55-й стрит
на Вест, поеживаясь от холода.
__________________________________________________________
Ресторан стал  надоедать мне. Единственное,  что  он  мне  приносил  --
немного денег,  и  я мог  осуществить  на  эти деньги  кое-какие мои  мелкие
желания,  например, купил  в магазине "Аркадия" на  Бродвее,  познакомившись
заодно  с  его  хозяином --  черную  кружевную  рубашку. Как  воспоминание о
"Хилтоне" и "Олд Бургунди", висит у меня  в  шкафу белый костюм, купленный в
магазине  "Кромвель"  на  Лексингтон авеню.
________________________________________________________________
 Примерно  в то же время я должен был ехать в  Беннингтон, знакомиться с
его женским колледжем и его профессором Горовцем.  Я послал им как-то письмо
о  себе,  и они,  очевидно, хотели меня  взять  на  работу, не  знаю как эта
должность называется, что-то мелкое, но связанное с русским языком. Письмо я
написал в охуении, в  желании куда-то себя  деть, но когда профессор Горовец
после  нескольких звонков,  наконец, поймал меня в моем "Винслоу", я  понял,
что никакой Беннингтон и его американские студентки из хороших семей меня не
спасут, что я сбегу из Беннингтона в Нью-Йорк через неделю.
______________________________________________________
Идя с  работы через  бурлящие  народом 6-ю, 5-ю и Мэдисон
авеню,  я думал опять: --Уйду, уйду завтра же, хватит себя убивать,  в конце
концов, если бы я  хотел стать официантом и мыслил свою дальнейшую жизнь как
официанта или носильщика жизнь, тогда можно было бы работать.
_________________________________________________________
 Э, я не  вполне доверял своей русской литературе, но я прислушивался  к
ее  голосу,  и  она меня все-таки  домучила.  Постоянное  "А в жолтых  окнах
засмеются, что  этих нищих  провели",  под  желтыми  окнами  я  подразумевал
Парк-авеню,  Пятую  и  их  обитателей,  заставило  меня  однажды  подойти  к
Фрэду-менеджеру  и сказать ему: "Простите, сэр, но посмотрев на эту работу я
пришел к выводу, что такая работа  не для меня, я очень устаю,  а мне  нужно
учить английский, я хочу уйти. Вы видели, я хорошо  работал, если вам нужно,
я выйду еще один или два дня, но не более того".

________________________________________________________________________________
Я много  в  те  дни скитался  в
Чайна-тауне,  ночевал с бродягами. Выдержал  я  такой  жизни  шесть дней, на
седьмой  вернулся  с  опаской в квартиру на  Лексингтон,  увидел  опять свою
жуткую выставку вещей Елены, развешанных по стенам, с этикетками под  каждой
такого содержания:
     "Чулочек Елены -- белый  Где второй неизвестно Она купила белые чулочки
уже когда была знакома с любовником, и тогда же купила два тонких пояска  --
в   них  она  с  любовником  и   ебалась   --  Лимонову  Эдичке  грустно   и
страстотерпно".
     Или:
     "Тампакс  Елены Сергеевны неиспользованный,  девочка моя могла  вложить
его в пипку -- у нее смешно тогда торчала, висела из пипки нитка".
_________________________________________________________________
 Кирилл, -- сказал я шутливо,  -- Раймон хорош, но ты мне  нравишься
больше, ты высокий, крупный, опять-таки молодой. Если бы ты еще имел немного
денег, мы были бы прекрасная пара.
     --  К  сожалению, Эдичка, меня  пока не тянет к мужчинам -- может быть,
когда-нибудь, -- сказал он.
     На электронных часах на башне АйБиЭм было два часа ночи.

____________________________________________________________
 Раймон стал рассказывать мне про гибель своего пятнадцатилетнего  сына.
Мальчик разбился насмерть на мотоцикле, за несколько дней  до того купленном
втайне от отца. -- Он у меня  учился в Бостоне, и я не мог проконтролировать
эту покупку,  -- со вздохом сказал Раймон. --  После его смерти я  поехал  в
Бостон и пришел там к человеку, который  продал ему мотоцикл. Он был черный,
и он сказал мне: -- Сэр, я очень сочувствую вашему горю. Если бы я знал, что
все так будет, я бы никогда не  продал мальчику  мотоцикл, я бы потребовал у
него разрешение  от  отца.  --  Очень хороший человек этот черный, -- сказал
Раймон.
___________________________________________________________
Я хотел подытожить. Может быть, так девочки
хотят  потерять  девственность.  Было  в  этом  желании  моем  даже   что-то
ненормальное, я ощущал это.
     Мы  попрощались  на Мэдисон, и я не пошел сразу в  отель,  а долго  еще
ходил по улицам, обдумывая его слова. -- Ив этом мире педерастов -- любовь и
нелюбовь, слезы  и трагедии,  и нет убежища от рока, слепого случая -- думал
я. И так же редка любовь истинная.
__________________________________________________________________
 Мы вышли  в гостиную. В спальне Раймон объяснялся  с телефонной трубкой
по-французски. Мы остались поэтому в гостиной.
     -- Сегодня я встретил на 5-й  авеню вашу бывшую жену, Эдичка, -- сказал
Кирилл и внимательно посмотрел  на меня, ожидая эффекта. Я пил свою водку  и
только чуть погодя сказал: -- И что?
     -- Летит  по 5-й, никого не  видит, в  каком-то красном жакете,  зрачки
расширены  --  наверное,  она  колется  героином,  или  нюхает  кокаин,  вся
вздернутая, возбужденная. Едет, говорит, в  Италию, на месяц сниматься. Золи
ее посылает. --  Как Лимонов, видишь его? -- спрашивает. Когда узнала, что я
нашел  тебе  "друга"  -- Кирилл  понизил  голос,  -- была очень довольна,  и
сказала:  "Ненавижу мужчин, найди мне старую богатую лесбиянку,

___________________________________________________________________________
 Мои сервизы все  частично
перебиты, я давно ничего не устраивал дома, все приглашал людей в рестораны,
-- говорил Раймон тоном зажравшегося собственника. В  нем  проснулся гнусный
буржуа,  который  за свои  деньги  претендует  на  весь  мир  со  всеми  его
материальными и духовными ценностями. Из тех, кто купили мою глупую девочку.
Я разнервничался.
     Внешне  я сидел  с  ним в  обнимку, он машинально  гладил мое плечо, но
заглянув в меня, что же можно было  увидеть, господа? Ненависть. Ненависть к
нему,  одуревшему от  вина и усталости.  И  вдруг  я  понял,  что  сейчас  с
удовольствием  перерезал бы глотку  этому Раймону ножом или бритвой, хотя не
он меня насиловал, а я насиловал себя сам,  сидел  здесь,  но я перерезал бы
ему глотку, содрал бы с  него кольца  с бриллиантами и  ушел бы восвояси  из
дорогой  квартиры с Шагалом,  и купил бы себе  девочку-проститутку  на целую
ночь, ту, китайско-малайского происхождения, маленькую и изящную, что всегда
стоит на  углу  8-й  авеню и  45-й улицы, проститутку, но самочку,  девочку.
Целовал бы ее всю ночь, делал бы ей приятное, и пипку и пяточки целовал.
     А на оставшиеся  деньги купил бы  этому балбесу  Кириллу  самый дорогой
костюм  у Теда Лапидуса, потому что кто ему еще купит, а я старше и опытнее.
Вся эта картина была такой  живой, что  я невольно вздрогнул, и  тем рассеял
туман  перед собой.
___________________________________________________________________________

4. КРИС


Я говорю, что в поисках спасения я хватался за все. Возобновил я и свою
журналистскую  деятельность,  вернее,  пытался восстановить.  Мой  ближайший
приятель  Александр, Алька, тоже пришибленный изменой  своей жены  и  полной
своей ничтожностью в этом мире,  жил в это  время на 45-й улице между 8-ой и
9-ой  авеню в апартмент-студии, в хорошем доме, расположенном по соседству с
бардаками и притонами. Он, очкастый интеллигент, осторожный еврейский юноша,
вначале  побаивался  своего района, но потом привык и стал чувствовать в нем
себя как дома.
______________________________________________________________

 Короче, мы с Алькой пили и работали, и обсуждали. Водку  пили, и вместе
с  водкой пили эль, я почему-то к нему пристрастился,  и  пили все, что  под
руку  попадалось. Потом отправлялись путешествовать по улицам -- выходили на
8-ю  авеню  -- девочки здоровались  с  нами не только  по  долгу  службы, мы
примелькались,   нас   знали.   Два  человека   в  очках   были   знакомы  и
распространителям  листовок,  призывающих  ходить  в  бордель,  и  кудрявому
человеку,  который   выдавал  им  листовки  и  платил  деньги.  Пройдя  мимо
освещенной крутой  лестницы  дома 300, ведущей  в самый  дешевый  бордель  в
Нью-Йорке, по крайней мере, один  из  самых дешевых,  мы сворачивали вниз на
8-е авеню, или вверх, по собственной прихоти. Путешествие начиналось...
___________________________________________________________________________

Так вот,  бывшего работника московского телевидения Марата Багрова наебывали
в этот момент человек из Израиля -- бывший советский писатель Эфраим Веселый
--  и  его  американские  друзья.  Шнуры,  приспособления, линзы  и аппараты
столпились  у  моих дверей. Я ушел в  Нью-Йорк, бродил  будто  без  цели  на
Лексингтон,  а  потом дважды обнаруживал себя у  "ее"  дома, то  есть  возле
агентства Золи, где  Елена тогда жила. Грустно  мне было и противно. Я вдруг
поймал себя  на том, что теряю  сознание. Надо  было спасаться. Я вернулся в
отель.
___________________________________________________________________
  Пошли. Он усатый и сонный, и я. Я купил галлон калифорнийского красного
за 3.59 и  мы пошли обратно. Встретили  странного  человека с русским лицом,
который взглянув на меня улыбнулся и вдруг сказал:  "Педераст", и свернул на
Парк-авеню.  Странная встреча, -- сказал  я Эдику. Он точно не живет в нашем
отеле.
____________________________________________________________

 На  мне была  узенькая джинсовая курточка,  такие  же джинсовые  брюки,
вправленные, нет, закатанные очень высоко, обнажая мои красивейшие сапоги на
высоком каблуке, сапоги из трех цветов кожи. Для собственного удовольствия я
сунул в  сапог  прекрасный  немецкий  золингеновский нож, упаковал бутыль  и
вышел.
     Внизу, от пикапа,  содержащего вещи Багрова-переселенца меня окликнули,
-- сам  Багров,  Эдик  Брутт  и еще  какой-то статист.  --  Куда  идешь?  --
говорят.. -- Иду, говорю, на 45-ю улицу, между 8-й и 9-й авеню. --Садись, --
говорит Багров, -- довезу, я туда почти, на 50-ю и 10-ю авеню переселяюсь.
     Я сел. Поехали. Мимо колонн  пешеходов, мимо позолоченного  и пахнущего
мочой  Бродвея, мимо сплошной стены из гуляющего народа. Мой  взгляд любовно
вырывал из этой  публики долговязые фигуры причудливо одетых черных парней и
девушек.  У  меня слабость к  эксцентричной  цирковой  одежде,  и  хотя я по
причине своей крайней бедности  ничего  особенного себе позволить  не  могу,
все-таки рубашки  у меня  все  кружевные,  один пиджак  у  меня из  лилового
бархата,  белый  костюм  -- моя гордость -- прекрасен,  туфли мои  всегда на
высоченном каблуке, есть и розовые, и покупаю я их там, где  покупают их все
эти ребята -- в двух лучших  магазинах на Бродвее -- на углу 45-й и на  углу
46-й --  миленькие,  разудаленькие магазинчики, где  все на  каблуках и  все
вызывающе и  для  серых нелепо. Я хочу, чтобы даже туфли мои  были праздник.
Почему нет?
     Машина двигалась по 45-й на Вест,  мимо театров и конных полицейских. У
одного  подъезда  мы удостоились чести лицезреть нашего  лилипута-мэра,  все
эмигранты радостно узнали его,  он вылез из машины еще с  какими-то отечными
лицами, и несколько репортеров без особого энтузиазма, но с профессиональной
ловкостью снимали мэра.  Уж такой прямо  сильной охраны  не было  видно. Все
сидящие в  машине  посудачили  некоторое время на тему, что  в  такой толчее
ничего не кстоит пристрелить  мэра,  и с трудом  поехали дальше, продвигаясь
едва на несколько метров при каждом переключении светофора.
_________________________________________________________
 Опять   была  темная  яма,  и  новое  озарение   наступило,   обозначив
улыбающиеся лица жриц любви, которые  из особой склонности к нам, совершенно
пьяным, но,  я  думаю,  очень  симпатичным  очкастым  личностям  соглашались
проделать с  нами любовь за  5 долларов. Они  были очень милые, эти девочки,
неприятных Александр не  остановил бы,  и они не остановили бы его, они были
светлошоколадного цвета, их  было  две,  они  были куда красивее  порядочных
женщин. На  8-й  авеню много  красивых и даже  трогательных  проституток, на
Лексингтон  тоже  много  красивых,  я  когда там  жил, всякий вечер  с  ними
раскланивался.
     Девочки лепетали  что-то приятное и,  обняв нас, тянули с собой. У  них
наметанный глаз, они  точно и определенно знали,  что у нас пять долларов на
двоих  и  не больше,  уж их не  проведешь.
_____________________________________________________________
Я  шел  и  отряхивался. В волосах у  меня  был песок, в  ушах песок,  в
сапогах песок,  везде  был песок. Блядь  возвращалась с ночных похождений. Я
улыбался, мне хотелось крикнуть жизни: "Ну, кто следующий!"  Я был свободен,
зачем мне нужна была моя свобода я не  знал, куда нужнее был мне тогда Крис,
но я вопреки здравому смыслу уходил он него. Выйдя на Бродвей, я заколебался
было, но всего мгновение, и снова решительно зашагал в сторону Иста
_________________________________________________________------

5. КЭРОЛ
Я познакомился с ней в мае, в Квинсе,  вечером. У нас много общего -- у
меня отец коммунист,  у нее  родители фермеры-протестанты. И она  для  своих
родителей  "анфан-террибль",  и   я   тоже   для   своих   блудный   сын   и
"анфан-террибль".
________________________________________________

 Я давно хотел познакомиться с  кем-то  из левых партий,  приблизительно
рассчитывая на будущее, я понимал, что  мне без левых не обойтись, рано  или
поздно  я к  ним  приду.  Ведь я не подходил к этому миру. Куда же мне  было
идти? До знакомства с Кэрол у меня был опыт -- я ходил во Фри Спэйс центр на
Лафайет стрит, где в полуразвалившемся домишке должна была состояться лекция
об анархизме.  Это  было едва  ли  не  в  марте.  Я  пришел  туда,  прочитав
объявление в Вилледж Войс, и поднялся на второй этаж -- везде висели плакаты
и листовки.
________________________________________________

и грязь,  облупленые  стены, кричащие со стен воззвания --
было три человека. Обратившись  к ним, я спросил,  здесь  ли будет лекция об
анархизме, сказал, что я русский и  хотел бы послушать лекцию, это интересно
мне. Мне ответили, что да,  лекция состоится  в этой комнате,  и  спросили о
чем-то в свою очередь. Когда я не понял  вопроса, спрашивающий меня  мужчина
переспросил  по-русски.  Он оказался  русским,  уехал из  России в двадцатые
годы, и он-то и был объявленным в газете лектором, который должен был читать
лекцию.
     Вскоре он  и начал.  Пришел  еще  только  один  человек.  Меня  умилило
количество и состав  слушателей. Пять человек, двое из  которых --  русские.
Действие  происходит на Лафайет стрит  в  Нью-Йорке. Как  видно, американцев
мало интересовал анархизм.
____________________________________________________
Я  плохо понимал  тогда  разговорную  речь,  впрочем,  и  сейчас  мой  английский  не
блестящий,  но  у  меня  было  и  есть  огромное  любопытство  к  жизни. Это
любопытство таскало меня пешком по всему Манхэттану, по самым страшным авеню
Си  и Ди и куда угодно во всякое время дня  и  ночи. Оно же заставляло  меня
ходить на  поэтические чтения, где я ничего не понимал,  но аккуратно платил
контрибюшен  и  вслушивался в незнакомые слова внимательнее всех. Помню одно
такое чтение в галерее "Нохо", где я сидел на полу со всеми, причем никто по
равнодушию так и не спросил,  кто я, пил вино, улыбался,  аплодировал и  был
полноправным слушателем. Там  в галерее был один милый горбатенький поэт,  с
которым  мы  перебросились несколькими  словами,  вообще состав  собравшихся
напоминал  московский.  Типы  людей  были  приблизительно  такие же.  Только
ньюйоркские были попроще.
Ходил я тогда и на музыкальные и на театральные выступления, два раза в
неделю  обходил все галереи Сохо.  На театральное выступление некоей Сюзанны
Руссель в  Вилледже  я  пришел  в  страшный дождливый  ураган,  под зонтиком
вымокнув до нитки, впрочем, мне было все равно. Я был в таком состоянии, что
ничем заболеть не мог, это исключалось.
     После   каждого   такого   прикосновения   к    жизни   я   возвращался
удовлетворенный и  возбужденный. Все же я был с жизнью, не был один. Я узнал
Нью-Йорк, его жизнь, и ее  оттенки довольно быстро, куда быстрее, чем выучил
английский язык.
________________________________________________________
Просидели мы едва не до двух часов, хотя
утром  революционерке  Кэрол предстояло  из Бруклина  ехать  в Манхэттан  на
службу в ее оффис, где она служила секретаршей. Вышли мы вместе.
___________________________________________________________________________________
И  газета  и  журнал писали о борьбе различных
партийных и национальных группировок и здесь, в Америке, и во всем мире -- в
Южной Африке  и Латинской Америке, СССР  и Азии. Я доехал до Гранд Централ и
вышел,  договорившись,  что  она мне завтра  позвонит и  скажет, как дела  с
переводом статьи,  который она постарается сделать на работе, если  не будет
ее босса.
     Перевод она  сделала через день, я  встретился с ней в  ее оффисе,  она
работала  у  какого-то  крупного  адвоката  --  оффис  был на  Пятой  авеню,
роскошные,  настоящей  кожей   обтянутые  кресла  --  изобличали   богатство
владельца.

________________________________________________________________________
Ты  хочешь пойти на митинг в  защиту прав  палестинского  народа? --
спросила  меня  Кэрол.  Правда,  это очень опасный  митинг.  Я  думаю,  даже
немногие наши товарищи придут на него. Он состоится в Бруклин Колледж.
     -- Конечно, хочу, -- сказал я с искренним удовольствием. Опасный митинг
только и  нужен был мне  в этом мире.  Если б она сказала,  приходи завтра в
такое-то место -- получишь автомат  и патроны, будешь участвовать  в  акции,
например, в захвате  самолета,  я  был бы, конечно,  куда  больше рад,  но и
митинг  -- это было неплохо. Я  не кривлю душой, меня  полностью устроила бы
только революция, но можно было начать и с митинга.

_________________________________________________________
Пока ехали с Александром в собвее  --  оживленно обсуждали наших  новых
партийных товарищей. Александр  говорил, что ему все  ясно,  я призывал  его
воздержаться пока от выводов, слишком рано, с одного митинга решать, как нам
к  ним  относиться. Мы вышли на Бродвее.  Из его  тротуаров  и мостовых, как
обычно в  холод,  валили вверх клубы пара. Александр свернул налево на  свою
45-ю, я пошел вверх и направо. В ночных забегаловках сидели люди и жевали.
__________________________________________________________

В тот день после ланча мы  шли по Пятой авеню,  направляясь на Мэдисон,
она должна была купить кофе для оффиса. Против Сен-Патрика я спросил ее:
     -- Как ты думаешь, Кэрол, при нашей жизни в Америке будет революция?
     -- Обязательно будет, -- сказала, не задумываясь, Кэрол, иначе зачем бы
я работала в партии?
     -- Пострелять  мне хочется, --  Кэрол, -- сказал  я ей  тогда.  И я  не
кривил душой.
     -- Постреляешь, Эдвард, -- сказала она, усмехнувшись.
________________________________________________________

  Я  не  верю в будущее  этой партии.  Они очень  изолированы, они боятся
улиц, боятся окраин, они, на мой взгляд,  не имеют общего языка с теми, кого
защищают и от имени кого говорят.
     Характерный случай -- я провожал  Кэрол после работы  на Порт Ауторити,
куда должна была приехать ее дочка.  Мы  шли по  Пятой авеню, и  она вначале
хотела ехать  на  автобусе  или собвее, но  я  навязал  ей  свою  пешеходную
привычку -- и мы  пошли. Было еще рано, посидев у Центральной библиотеки, мы
пошли до 8-й авеню, где находится  Порт Ауторити по 42-й. Моя революционерка
несколько опасалась 42-й улицы и испуганно жалась ко мне.
     --  Наши  товарищи  боятся  здесь  ходить.  Здесь  много  наркоманов  и
сумасшедших, -- с опаской сказала Кэрол.
_____________________________________________________________
Сейчас Кэрол звонит мне часто.
     -- Здравствуй, Эдвард, -- говорит Кэрол по телефону, -- это я -- Кэрол.
     -- Хай, Кэрол! Рад тебя слышать, -- отвечаю я.
     -- Мы сегодня имеем собрание, -- говорит Кэрол, -- ты хочешь пойти?
     --  Конечно, Кэрол,  --  отвечаю  я,  --  ты же  знаешь,  как  мне  все
интересно.
     -- Тогда встретимся в  шесть часов у собвея на Лексингтон и 51-я улица,
-- говорит она.
     -- Да, Кэрол, -- в шесть часов, -- говорю я.
     Мы встречаемся в  шесть, целуемся, я  беру у нее одну сумку, больше она
не разрешает, и мы спускаемся в собвей.
     Иногда, в ланчевое  время вы можете  застать нас  на  53-й улице, между
Мэдисон и Пятой авеню, сидящими у водопада.
 6. СОНЯ
 Меня  редко  куда-либо  приглашают,  а я так люблю общество.  Как-то  я
явился  на  парти к единственному человеку, который еще  принимает  меня,  к
фотографу и баламуту, я уже о нем упоминал, к мудиле гороховому, к мальчишке
и  фантазеру, все  его мечты  и  мечты  его друзей  направлены  на то, чтобы
разбогатеть без особенного труда, -- к Сашке Жигулину. Может, он сложнее, но
эта характеристика тоже годна.
     Он живет в  полутемной большой студии на  Исте 58-й улицы и из кожи вон
лезет, чтобы удержаться  в ней и платить  свои 300 долларов  в месяц, потому
что сюда он может приглашать гостей и корчить из себя взрослого.
________________________________________________________
 Мы еще довольно сносно на рысях  пробежали всю 42-ю улицу  между 8-й  и
Бродвеем.  Но  дальше она,  скособочив  лицо, неслась  и тыкалась  в  каждую
подворотню.  В  ней  была  невыносимость  и   страдание  было,  во  всей  ее
коротенькой,  хотя и пропорциональной  фигурке. -- Она ни хуя не может, даже
поссать или посрать, -- подумал я  со злостью. Откуда я знал, чего она точно
хочет, разве она сказала бы?
Я уже не мог ее направлять и контролировать.  Она  не хотела присесть в
темном пустом коридоре собвея, куда  я ее заталкивал, она  осатанела, грызла
губы, выглядела загнанным зверем, только что не бросалась кусать меня.
     Наконец,  это было там, где моя голубушка Елена работала в своем первом
американском агентстве -- Бродвей 1457 --  вы не удивляйтесь,  вы думаете, я
мог забыть этот адрес, эти адреса навеки въелись в меня -- это было рядом --
две, может  три двери -- я  увидел открытую дверь, и хотя  она отбивалась, я
вошел и втащил ее, там было грязно, шел ремонт.
 Слава  Богу, мы вышли. Мы шли по улицам круто на Ист, по той же 42-й. Я
прекрасно  мог  сойти  за  сутенера,  а  она   за  испанского  происхождения
проститутку,  которые немного поскандалили, а потом помирились.


___________________________________________________________
Противный брезгливый  эстет!"  -- ругал я сам себя и,  в довершение всего, замысловато
назвал себя  мудилой гороховым  и подонком,  остановил Соню и как мог  нежно
поцеловал  ее  в лоб. Тем не менее, заметив его  морщинки. Ну, что ты будешь
делать  с  собой.  Тем  временем  мы  свернули  на  Мэдисон и  быстро-быстро
приближались к отелю.
     Ничего  такого  страшно  особенного  не  произошло, кроме  того, что я,
конечно, ее  выебал. Это  не был самый мой гигантский сексуальный  подвиг --
легкая  победа над человеком ниже себя -- гордиться  нечем.
Text from http://lib.ru/PROZA/LIMONOV/edichka.txt

Virtual tour on Google -  PromotionNY.com